Рассказ мамы: я не хочу больше детей

Рассказ мамы: я не хочу больше детей

Почему мне достаточно двоих детей?

Помню себя девчонкой детсадовского возраста, своего первого «жениха» четырехлетнего Ромку, с которым бурно обсуждались детали совместной жизни. В детских мечтах был просторный дом и много детей. Потом я подросла. Женихи менялись, а мечта оставалась прежней до определенного возраста, пока я не поняла, наткнувшись на массу преград, что жизнь корректирует детские фантазии.

Забеременеть получается не сразу

«Надуть ветром» и «забеременеть от взгляда» – в эти басни верится, когда тебе не больше 20. Но как только начинается процесс планирования семьи, так возникают препятствия: то здоровье подкачало, то анализы плохие, а то и просто какое-то безразличие наступает. Но даже при условии хорошего здоровья нередко забеременеть по желанию не получается. Тогда секс перестает быть удовольствием, а превращается в навязчивую идею стать матерью. Это сопровождается высчитыванием дня и часа, внутренними поисками желанных ощущений, а затем ужасного разочарования, когда наступает менструация. Мне пришлось это пережить лично. Мечта родить второе дитя обернулась множеством безуспешных попыток и лечением.

Трудности последующих беременностей

Во время моей первой беременности все шло так, как положено. Тест показал 2 полоски, и я начала отсчитывать 36 недель до желанного события – появления на свет малыша. В это время принимала витамины, старалась правильно питаться, раз в 14 дней посещала врача, сдавала необходимые анализы и думала, как же назвать свое чадо. Роды состоялись почти в положенное время.

Прошло 7 лет, и я решилась на второго ребенка. Но теперь все было иначе. Поначалу случилась, так называемая, биохимическая беременность, практически незаметно прерываемая на очень раннем сроке и не замечаемая многими женщинами. Однако это не относится к тем, кто тщательно следит за циклом, потому что мечтает родить ребенка. Когда такая беременность прерывается, то огорчениям женщин нет предела. Они переживают и плачут так, словно потеряли настоящий плод, а не 2 клетки, только-только слившиеся друг с другом.

Такое же состояние пережила и я.

Спустя месяц моей радости не было предела: наступила настоящая беременность с закрепившимся плодом. Через 9 месяцев на свет появилась долгожданная девочка. Однако мечта иметь много детей не покидала меня. И я решилась на третьего ребенка, когда моей доченьке исполнился годик.

Беременность часто не заканчивается родами

Когда я пошла на УЗИ, специалист сообщил мне, что плод замер месяц назад. Моему отчаянию не было предела. Ведь весь этот месяц я гладила свой живот, разговаривала с будущим малышом, гадала, кто же родится. А его сердечко уже не стучало. Слезы лились из моих глаз. Спросила у врача о причине, попеняв на свой немолодой возраст. Но доктор сказал мне, что подобное случается сейчас и с 19-летними, и вообще практически 30% беременностей этим заканчиваются. Виновата во всем экология. Гинеколог посоветовал мне пролечиться в течение полугода и опять попробовать забеременеть.

Выписавшись из больницы, довольно быстро пришла в себя. Реабилитация домашним режимом и моими детками прошла успешно. Спустя 3 месяца в голову вновь закралась мысль о ребенке. Через такое же время я увидела 2 полоски на тесте. Шестимесячная беременность завершилась раскрытием на 21-й неделе и сепсисом. Шансы сохранить уже живущего во мне малыша были нулевыми. Врачи боролись за мою жизнь, поставив диагноз «ИЦН». В перинатальном центре мне сказали, что виноваты доктора, не зашившие меня 2 месяца назад.

Почему мне достаточно двоих детей?

Это не приговор, если бы мечта оставалась мечтой. Но, парадокс, едва моей дочурке стукнуло 2 годика, появилась жгучая потребность выйти на работу. Я заскучала, читая сказки, играя с дочкой в куклы, бегая за ней во время прогулок по площадке. Мне стали неинтересны разговоры о детях с другими мамочками.

Возможно, кто-то посчитает меня плохой матерью, но мне захотелось хоть какое-то время тратить на себя, ощущать моменты уединения от окружающих, делать карьеру, хотя считается, что она и дети – несовместимые понятия.

Мне не хочется зашиваться в 14 недель, лежать всю беременность с поднятыми ногами, боясь даже кашлянуть. А еще я не желаю волноваться об оставшихся без меня детях, когда лягу в больницу на сохранение.

Я вообще не хочу лежать, я хочу жить и наслаждаться жизнью и воспитывать подросших детей. Я поняла, что мне хочется двигаться, наслаждаться полноценной жизнью, заниматься подрастающими детьми, задающими вопросы и осознающими просьбы.

Много детей – много нервов

Дети — это здорово! Я люблю их, но понимаю, что мои взрослеющие дочь и сын требуют все больше внимания. Чем старше становится моя дочь, тем больше времени нужно уделять ей. А ещё требует внимания сын, и в его десять уже проглядывают первые признаки подросткового периода. Я пока справляюсь, но в голову часто приходит мысль: «А справилась бы я, если б их было трое?». Наверное, да… А может, нет и это мне не дано не зря … В любом случае, экспериментировать желания нет.

Иногда мне снится, что я беременна. Тогда просыпаюсь в холодном поту, щупаю свой живот и вздыхаю с облегчением, это всё позади, и больше не надо!

Хотите первыми читать наши материалы? Подписывайтесь на наш телеграм-канал

«Пожалуйста, не осуждайте меня, но я не хочу больше детей»

Она понимала, что такой ответ будет выглядеть странно, поэтому просто рассмеялась и сказала врачу, что пока не готова рожать второго ребенка. Хотя на самом деле имела в виду — никогда не готова. Она все еще выглядела как беременная, гормоны заставляли рыдать от любой ерунды типа поздней доставки пиццы, а спать за две недели удалось не больше 10 минут подряд. Вместе с мужем они решили — одного ребенка им достаточно.

Время не заставило их передумать. Недавно журналистка Лорен Браун Уэст-Розенталь написала откровенный текст о своем твердом решении не заводить больше детей.

«Моя беременность сильно на меня повлияла. Прошел уже 21 месяц после родов, а я все еще не могу привести в порядок свои гормоны и обмен веществ. В первые месяцы дочери я была очень нервной и потеряла работу и попала в мир фриланса. Разрываться между ребенком и работой — не лучшее занятие для молодой матери. Мой муж работает врачом, у него три ночные смены в неделю и он не мог иногда подменять меня по ночам, когда малышка рыдала. Материнство оказалось сложной эквилибристикой с огромным количеством обязанностей, с чем я так и не смогла смириться. Возможно, потому что вообще всегда сомневалась, что смогу стать чьей-то мамой.

Когда мне было 28, я навестила лучшую подругу в больнице после рождения ее первого ребенка. Вошла медсестра с этим маленьким плачущим свертком на руках и оставила его нам. Я была уверена, что вскоре она вернется — это же беспомощный младенец, родившийся пару часов назад, ухаживать за такими — ее работа! Но пока я нервничала, размышляя об этом, моя подруга просто поменяла ему подгузник и начала кормить грудью, как будто во всем этом не было ничего сложного. Ее врожденный инстинкт сделал свое дело, пока у меня пронеслась перед глазами вся моя жизнь. «Пожалуй, я обойдусь без детей», решила я по дороге домой. Я могла путешествовать, поздно ложиться спать и не испытывать стресс от того, что ты несешь ответственность за чью-то жизнь.

В 31 год я встретила своего мужа. На то, чтобы решиться стать родителями, нам потребовалось некоторое время. Но где-то между помолвкой и первой годовщиной свадьбы материнский инстинкт взял верх — тот, который напрочь отсутствовал, когда я навещала подругу в больнице. Я вдруг поняла, что хочу ребенка. Мой муж будет ему невероятным отцом. Мы оба решили, что будем жалеть, если хотя бы не попробуем забеременеть. Когда тест показал положительный результат, мы были так счастливы, как никогда в жизни. Несмотря на постоянные нервы и тревоги, материнство оказалось для меня чем-то естественным. Я наслаждалась, когда кормила Милу грудью и поражалась (и до сих пор поражаюсь) ее новым умениям и достижениям. Мы с мужем сотворили живое существо, которое растет, меняется и радует нас каждый день. Наша семья стала полноценной.

И так же инстинктивно, как я поняла, что готова иметь ребенка, сейчас я понимаю, что больше мы не будем заводить детей. Мы с мужем абсолютно синхронно пришли к этому решению: мы готовы прожить свою жизнь как семья из трех человек.

Мы оба были старшими детьми в наших семьях, имея двоих младших братьев и сестер. И мы видели, как трудно было родителям балансировать между детьми, уделяя внимание каждому. Даже сейчас, когда все повзрослели, появляется чувство обиды, если родители делают что-то только для одного своего ребенка. Мы любим и уважаем своих родителей, но мы не готовы ставить себя в такое же положение

Общаясь с другими мамами, я поняла, что мы одиноки в своем решении. Все разговоры происходят примерно по такому сценарию: сначала все делятся своими историями о родах, затем обсуждают материнские заботы и страхи (мой не спит по ночам, мой постоянно плачет ) и, наконец, доходят до планов по рождению следующих детей. Меня не перестает удивлять то, как большинство женщин заранее уверены в этом и могут сказать что-то вроде «Я хочу троих детей с разницей в возрасте в два года, но я не хочу рожать зимой, поэтому мы будем пытаться в эти праздники…».

Я обычно честно признаюсь — мы хотим только одного ребенка, но при этом допускаем, что может случиться всякое. Это проще, чем иметь потом дело с поднятыми бровями и кивать, когда кто-нибудь скажет, что мы передумаем, когда Мила подрастет. Я не перевязала трубы, мой муж не сделал вазэктомию (мужская стерилизация), так что да, случиться может всякое, но все же это маловероятно.

Но однажды у меня спросили об этом лично.

В одну группу с Милой ходит ребенок, чья мама пытается опять забеременеть. И она начала спрашивать у других родителей, пытаются ли они тоже, а если не сейчас, то когда? И я прямо сказала ей, что не пытаюсь и не собираюсь делать это когда-либо, на что женщина практически упала мне в ноги, умоляя меня передумать. Она говорила, что когда ее ребенку было шесть месяцев, она тоже обсуждала с мужем возможность остановиться, но затем их взгляды изменились, а значит, изменятся и мои, она обещает.

Что именно вы обещаете? Круглосуточную ежедневную помощь? Финансовую безопасность? Лекарство от стресса? Большой дом и график работы, который можно будет совмещать с малышм? Что моя беременность пройдет без осложнений? (меня ничего не беспокоило все 9 месяцев, тем не менее, пришлось делать экстренное кесарево, как будто в сериале «Анатомия Страсти»).

Но эта агрессивная женщина была лишь началом. Каждый человек, от водителя такси до дальнего знакомого, пытается убедить меня, что иметь одного ребенка эгоистично, несправедливо по отношению к моей дочери и шокирует их больше, чем если бы я сказала, что вообще не хочу иметь детей. Подозреваю, что эти люди сами не уверены в своем желании продолжать рожать и проецируют свою тревогу и неуверенность на меня. Иначе откуда им знать, сколько детей я на самом деле хочу иметь.

Мила растет, и, конечно, бывают дни, когда мне кажется, что она только выиграет от появления младшего брата. Но это означает вновь пройти через стресс зачатия, беременности и непредсказуемости жизни с новорожденным. А это не то, чего хотим мы с мужем. Несмотря на то, что мы не можем вспомнить, как жили до появления Милы, мы знаем точно, каким хотим видеть свое будущее, и там точно нет еще одного ребенка.

Если вы не хотите больше детей и не знаете, что отвечать многодетным мамам, говорите просто: «Это хорошо для вас, но не для меня». Однажды не менее пяти моих знакомых объявили, что ждут второго ребенка. Некоторые из этих беременностей были запланированными, некоторые — результатом многочисленных попыток, а некоторые — шокирующим известием для этих пар. Но я никому не сказала, что они пожалеют о втором ребенке, должны быть более осторожными или о том, что с одним ребенком они будут счастливее. Я просто искренне поздравила их, надеясь, что после прибавления они почувствуют свои семьи полноценными, также, как это почувствовали мы, когда родилась наша единственная дочь.

Я не хочу больше детей, точка

Если ребенок один, это плохо, хорошо или нормально? Есть ли вообще норма для семьи – бездетность, многодетность. Мы получили искреннее письмо от нашей читательницы – мамы одного ребенка – и попросили ответить психолога-консультанта Аркадия Харьковского, преподавателя центра дополнительного образования факультета психологии МПИ святого Иоанна Богослова, многодетного отца.

Когда родилась моя дочка, я ощутила непомерную полноту, счастье захлестывало меня. Мне казалось, что это какое-то необыкновенное существо, маленькая чудесная красавица. Я была еще студенткой и год честно отсидела в академе. Это был сложный год, прямо скажем. Я совершенно не была готова в столь молодом возрасте погрузиться во все эти пеленки, распашонки, подгузники… Тем более что я перфекционист, и у меня, конечно же, все должно было быть на все сто: выглажено, чисто, убрано, развитие по книжечке, прочая, прочая. Я много занималась с ребенком, гуляла не меньше скольки-то там часов, в годик она у меня уже говорила много слов, в полтора — цитировала наизусть стихи Пушкина, пела несложные мелодии, так как одарена хорошим слухом.

Но самое главное — у нее был очень сильный диатез. Да и сейчас остается, ей 6 лет. Такой сильный, что тут были и бессонные ночи, и присохшие к подушке корки от «текущих» щек в коростах. Понятно, что лечили везде и по-всякому. Еле-еле вот сейчас только начинаем приходить в какую-то норму. Про бессонные ночи могу написать отдельное письмо: иногда я спала «вполглаза» много ночей напролет, дочка чесалась или ворочалась, или просыпалась каждый час: пить, на горшок… Да и до сих пор спит плохо — то ли ночные кошмары, то ли еще что-то, но может ночью с криком проснуться или очень долго вечером не заснуть.

К чему я это все пишу? К тому, что я не хочу больше детей, точка. Я считаю себя христианкой, но не разделяю мнение о том, что семья должна быть обязательно многодетной. Скажу больше: многие многодетные либо живут в каких-то ужасающих меня отношениях, либо вообще разводятся. Нормальные многодетные семьи я вижу только у священников. Да и то не факт, что там все нормально внутри, может быть, это просто маска.

Другие примеры рядом: мама вырастила дочку одна, прекрасные отношения, прекрасный ребенок. В другой семье один сын — нормальные отношения, достойный ребенок, отправили учиться за рубеж, так как на одного вполне хватает средств. Многодетные же постоянно говорят о том, как не хватает денег. И я прекрасно это понимаю: это же сколько надо зарабатывать, чтобы поднять трех-четырех детей!

Кроме того, я не вижу себя под ярмом еще одного малыша. Вожу дочку на кружок и наблюдаю вечно взмыленных мам с младенцами в колясках. Того трясет, на эту орет-поторапливает. Ради чего это? Я не представляю, как снова окунусь в кошмар бессонных ночей, прикормов, болящих животов, бесконечных докторов. Мне несимпатичны семьи с двумя-тремя маленькими детьми даже на отдыхе: вечно кто-то ревет, родители взведены, отношения у всех между собой собачьи. Не нахожу ни одной причины, чтобы окунуться во все это.

Только сейчас я немного оправилась от сложного периода младенчества. У меня интересная работа, наконец-то мы семьей можем выезжать куда-то. Я вижу будущее только в прекрасных светлых тонах: дочь растет, мы все вместе путешествуем. Я развиваюсь, расту в своей профессиональной деятельности, собираюсь повысить квалификацию, поучиться. С мужем только как-то нормализовались отношения, так как, конечно, на почве первых трех лет дочки были всякие разногласия. «Ты встань к ней, нет, ты встань к ней». Все это проходили, думаю.

Второй ребенок? Нет, нет и нет. Не хочу, конечно, думать о каких-то кардинальных мерах, но предохранялась и буду предохраняться. Хочу дать своему ребенку все, что могу, а не делить на двоих или троих. Я сама была старшей, родители, конечно, не орали на меня, как вижу вокруг, но внимания я явно недополучила. Жизнь открывается сейчас для меня во всей своей красе и возможностях, и погребать это все под годами декрета я совершенно не хочу. Думаю, что свой долг материнства я выполнила. И моя семья вполне гармонична.

Читаю статьи на вашем сайте — «как вернуть аппетит к материнству», и не понимаю — зачем. То есть он и так у меня не потерян. Я мама своей дочки и буду ее мамой всю ее жизнь. Аппетит к этому у меня никуда не девался. И я не думаю, что я обязана этот аппетит делить на 3 или 4 детей…

Собственно, после слов «я не хочу больше детей, точка» разговор, как правило, заканчивается, потому что добавить нечего. Автор письма высказалась, поставила точку и все… Но после этой точки текста написано даже больше, чем до нее. Значит, мысль не успокоилась, она продолжается, наверное, потому что не успокаивается и сам автор.

Попробуем, если это возможно, успокоить его. Используем самый беспроигрышный вариант. Итак: не волнуйтесь, все хорошо, ведь каждый имеет право на «свободу выбора», «качественную жизнь», «достойное будущее» и т. д. С этой точки зрения вы абсолютно правы: лучше обеспечить «достойную жизнь» одному, чем недостойную нескольким. Можно сравнить это с садом, хозяин которого решил посадить лишь одно дерево, потому что боится, что ему не хватит воды на несколько. Да и хлопотно это — ухаживать за несколькими растениями сразу. Зато можно полностью сосредоточиться на одном и при этом чувствовать себя замечательным садовником, формировать крону дереву, подкармливать и т.д.

Проблема в том, что семья — это не сад, принадлежащий одному хозяину. Семья — это целое, которое, как гласит один психологический закон, больше суммы своих частей. И это целое имеет свою логику развития. Свою, а не навязанную извне или изнутри. Извне — формальными требованиями, а изнутри — планами одного из входящих в нее людей.

Кто сказал вам, что семья должна быть многодетной? Семья должна быть — как семья, как живой организм, как тело (ведь она — малая Церковь, а Церковь — это Тело). И в этом живом теле семьи, в этом живом организме происходят разные процессы, в том числе и рождение детей. Это происходит внутри семьи как целого, а не просто по воле одного из ее членов. И дело не в числе детей. Нельзя использовать детей как показатель «воцерковленности» или как бонусы для Царствия Небесного. Дети — не предметы, это другие жизни, возникающие и возрастающие внутри семьи.

Многодетность — это состояние семьи. Оно не «лучше» и не «хуже», чем у «малодетной», оно просто другое. Оно не более, но, конечно, и не менее проблемно, просто там другие проблемы.

Кстати, еще о долженствовании. Вы говорите, что выполнили долг материнства. Откуда этот долг взялся, если ваша семья — это ваш выбор? Перед кем вы были в долгу до рождения дочки?

Если эти слова о долге — признак какой-то внутренней борьбы, не боритесь с собой. У вас был сложный период после рождения первого ребенка. Это темное, проблемное прошлое, которое вы противопоставляете светлому будущему, в которое вы стремитесь. Пусть так и будет. Но старайтесь прислушиваться к тому, что происходит в вашей семье, а не только в вашей душе.

P.S. Есть еще вопрос. Просто в письме об этом не сказано ни слова. Что думает ваш муж по этому поводу?

И самый последний вопрос. Вы пишете, что хотите дать ребенку все, что можете. А если ваша любимая дочка в какой-то момент попросит у вас братика или сестричку… Что вы ей ответите?

Мы сожалеем, что стали родителями: истории трех матерей

Материнство — это счастье. Об этом нам твердят с детства, и мало кто решается спорить с этой аксиомой. Глянцевые журналы и социальные сети полны снимков счастливых молодых матерей, гуляющих с красивыми колясками, и милых младенцев в кружевных конвертах.

Время от времени появляются статьи о том, что материнство мешает достижению жизненного баланса, но они теряются в море историй активных матерей, которые все успевают и достигают полного дзена.

Однако в последнее время слышны голоса чайлдфри, которые открыто говорят о своем нежелании становиться родителями, а некоторые женщины признаются, что жалеют о том, что родили детей.

На анонимных форумах многие признаются, что жалеют о материнстве. «На семейной фотографии, где моим детям три и пять, я выгляжу как человек на грани самоубийства. Именно таким человеком я себя тогда ощущала. Я и представить себе не могла, что быть матерью настолько ужасно», — пишет женщина.

В соцсетях появились группы для тех, кто сожалеет о том, что стали родителями или усыновителями. В описаниях этих групп сказано, что они созданы, чтобы родители знали, что их чувства нормальны и в них нет ничего постыдного.

Один отец разместил такой пост: «Моей дочери почти пять лет. Она удивительная. Но первые четыре года ее жизни я жалел о том, что она родилась. Я завидовал холостым друзьям и бездетным семьям. Я как будто умер и потерял свою прежнюю жизнь. Началась новая жизнь, в которой было меньше радости, секса, сна и удовольствий. Если бы люди могли говорить о подобных чувствах открыто! Я уверен, что многие родители страдают, но боятся об этом рассказать. Они наигранно улыбаются и делают вид, что у них все хорошо».

Вот несколько историй матерей, которые не побоялись сказать правду.

История 1: «Люди не хотят слышать о том, что матери не хотят быть матерями»

Виктории Элдер 48 лет, она сотрудник ипотечной компании, а ее дочери 18. Когда-то Виктория была уверена, что хочет ребенка. Но когда впервые взяла дочь на руки, осознала, что совершила чудовищную ошибку. Она любит свою дочь и заботится о ней. Однако уверена, что если бы можно было вернуться на 18 лет назад, она бы предпочла остаться бездетной.

Год назад Виктория опубликовала пост о своем отношении к материнству и получила более 600 гневных комментариев. Ей советовали обратиться к психиатру, стыдили, называли эгоисткой и «кукушкой». Комментаторы жалели ее дочь, подозревали, что Виктория принимает наркотики, и писали, что она хочет привлечь к себе внимание. «Люди не хотят слышать о том, что матери не хотят быть матерями. Думаю, дело в стереотипах», — говорит Виктория Элдер.

Морган, дочь Виктории, поддерживает свою мать и гордится ее смелостью. «Я сама не хочу детей, потому что буду отвратительной матерью. Я слишком увлечена собой, — признается Морган, — многие мои друзья тоже не хотят становиться родителями».

История 2: «Прежде я всегда и во всем добивалась успеха»

В прошлом году в Германии вышла книга Сары Фишер «Ложь счастливой матери. Почему я бы предпочла быть отцом». Книга посвящена дочери автора Эмме, которой сейчас три года. До рождения дочери у Сары была успешная карьера фотографа и журналиста. Но ей было уже под 40, и она встретила Александра, который мечтал о семье.

«Мой муж так мечтал о детях, что я согласилась попробовать. Во-первых, я люблю его, а во-вторых, я не верила, что смогу забеременеть», — рассказывает Сара Фишер. Она договорилась с Александром, что они будут вместе заботиться о ребенке и Саре не придется бросать карьеру. Но первые сожаления о материнстве появились у Сары уже с первыми схватками. Она начала сомневаться, что их идеальный план сработает.

«Прежде я всегда и во всем добивалась успеха, — говорит Сара. — Я побывала в 180 странах. Я чуть не умерла от обезвоживания в джунглях Мадагаскара. На нашу яхту в Индийском океане напали пираты. И я еле выжила после пищевого отравления в Туркменистане». Она была уверена, что справится со своей новой ролью, но ошиблась. «То, что происходило в течение следующих лет, я не могла представить в самых страшных кошмарах. Я чувствовала себя героиней криминальной драмы. Казалось, что специально для меня придумали это ужасное наказание, материнство», — рассказывает Сара.

Когда дочери было четыре месяца, Саре предложили работу, связанную с командировками. И на нее обрушился шквал критики и осуждения. «Неужели работа для тебя важнее, чем материнство? Как ты можешь бросить мужа с ребенком? Ребенок, который растет без матери, будет отставать в развитии», — говорили друзья.

Муж тоже не поддержал Сару. И тогда она написала книгу, в которой рассказала о материнстве без прикрас. «Настоящее материнство — это отсутствие самореализации, романтики и сексуального влечения, скука, лишний вес, обвисшая грудь, депрессия, недостаток сна, полное отупление, кризис карьеры, бедность и переутомление», — пишет Сара Фишер.

В книге говорится и о роли современных отцов в воспитании. Отец уже считается настоящим героем, если изредка меняет ребенку подгузник. При этом редкий отец не жалуется на то, как тяжела семейная жизнь. Он полюбил ухоженную самостоятельную женщину. А она превратилась в наседку, с которой невозможно нормально общаться, потому что она говорит только о детях, уборке и приготовлении пищи.

К тому же она стала ужасно депрессивной и совсем не уделяет мужу должного внимания. «Когда рождается мать, человек, которым эта женщина была прежде, умирает, — утверждает Фишер, — женщине навязывают роль матери, в то время как ее муж остается тем, кем был раньше, банкиром, плотником или врачом, а ребенка получает как бонус».

Книга сделала Сару Фишер известной. Но эта известность была скорее негативной. С ней перестали здороваться соседи, ее осудили родители в детском саду, в который ходит ее дочь, ей угрожали в соцсетях. Она не могла нормально есть и спать и даже подумывала об эмиграции. Но она получала и сотни писем с благодарностью. «Мы живем в XXI веке. И каждый может высказывать свое мнение», — говорит Сара Фишер. Она обожает свою дочь, но при этом скучает по своей прежней жизни.

История 3: «Материнство оказалось утомительным делом»

Блогер Джессика Роуз из Берлина стала популярной благодаря постам с хэштэгом #regrettingmotherhood. У нее много критиков, которые считают, что признаваться в подобных чувствах недопустимо. Джессика рано вышла замуж. Она безумно хотела детей, хотя муж предлагал немного подождать. В итоге она убедила мужа в том, что им пора стать родителями. Забеременеть не получалось, и Джессика прошла через несколько процедур ЭКО.

В 25 лет она родила первую дочь. «У меня были слишком романтические представления о материнстве, — вспоминает Джессика. — Я мечтала о том, как буду ходить на детскую площадку и что буду любящей и понимающей мамой. Но оказалось, что я ненавижу детские площадки. Это ужасно скучно, стоять и смотреть, как твой ребенок катается на качелях, а другие мамаши бегают за своими детьми».

Только став матерью, Джессик по-настоящему узнала себя. «Я независимый человек и чувствую себя одинокой, потому что привязана к детям. Материнство оказалось утомительным делом. Я слишком нетерпелива, мне хочется жить в своем собственном ритме. Но я возвращаюсь с работы, а дети не спят, дерутся и шумят», — говорит Джессика. Она считает, что поколение родителей подавляло негативные родительские чувства «чтобы выжить».

Психотерапевт Эндрю Маршалл говорит, что ни один из его клиентов никогда не рассказывал о том, что сожалеет о рождении ребенка. «Это самое большое табу. В обществе царит культ материнства. Это следствие эпохи разводов. Раньше мы верили, что наша любовь навсегда. Теперь мы уверовали в то, что только любовь ребенка может быть вечной и бескорыстной. Возможно, пора остановиться и спросить, в чем смысл вашей жизни, и признаться себе, что он не только в детях», — говорит Маршалл.

«Я не хочу иметь детей. Никогда»

Лоле 33 года. Еще в ранней юности она осознала, что не хочет иметь детей. Обдуманное и взвешенное решение вызывает массу вопросов и критики в ее адрес.

Невроз как шанс переписать прошлое

Наше поведение во взрослом возрасте сильно зависит от детских травм и опыта отношений, полученных в детстве. Неужели ничего нельзя изменить? Оказывается, все гораздо оптимистичнее.

Почему я не хочу детей

Поделиться:

— Ты бы родила от него? — спрашивает подруга.

— Чего? — в полном изумлении спрашиваю я, и это звучит как «чаво», отображая мою растерянность.

Я рассказывала о мужчине, с которым виделась раз шесть, и в первую же ночь мы переспали, а потом уехали на три дня в другой город, и это было мило, он был необычайно галантный, и жили мы в роскошном отеле, и он очень красиво за мной ухаживал. Всё.

Да, я рассказывала об этом с восторгом, но я обо всем рассказываю с восторгом — у меня такой стиль.

— Я сразу думаю о том, хочу я детей от этого мужчины или нет, — объясняется подруга. — Я в первое же утро поняла, что хочу родить от Х. (это она о муже, с которым у них, правда, трое детей).

— Мнемееемыы. — я мямлю нечто невразумительное, потому что вижу: моя подруга верит в то, что любые отношения проверяются тем, хочет ли женщина плодиться и размножаться с каким-то мужчиной.

Если не хочет — это нормально, но лишь потому, что мужчина «неправильный». Она уверена, что я пока просто не встретила такого вот «правильного». И дело не в том, что я лично совсем не хочу детей. Такого просто не может быть.

Детей хотят все. Раньше или позже. Общество с очень громким скрипом принимает, что кто-то может не хотеть детей сразу после начала полового созревания. Мы ведь современные люди, поэтому готовы смириться, что дети могут появиться и в тридцать, и в тридцать пять. И даже в пятьдесят.

Но не хотеть детей никогда — такого не может быть.

— А дети есть? — спрашивают меня.

Меня не раздражают эти вопросы. В них нет ничего особенно личного. Но собеседники редко на этом останавливаются — им хочется понять, как можно не хотеть детей, и нет ли у меня какой-то травмы, и думаю ли я о том, чтобы родить ребенка лет через десять, и вообще, как жить, если не мечтаешь о детях.

Это все не то чтобы выводит из себя, просто утомляет говорить всякий раз одно и то же. Это как вопрос в фейсбуке «а кто такой Х?». «Ну погугли же», — пишешь ты, потому что ведь вся информация в открытом доступе, если интересно — не поленись забить в поисковик. Тысячи слов написаны о том, почему люди не хотят детей.

Но я-то счастливый человек: у меня нет родственников. Мало того, у меня никогда и не было таких близких, которые могли бы себе позволить давить на меня, выражать беспокойство тем, как устроена моя личная жизнь.

А вот миллионы женщин их мамы, бабушки, тетушки, дядюшки и подружки, которым посчастливилось родить в семнадцать лет, терзают упреками: «Где дети, где?! Когда?! Будет поздно! Уже поздно! Рожай второго!»

Почему-то многие считают, что имеют полное право распоряжаться нашей репродуктивной функцией так, словно это общественная или хотя бы семейная собственность. И будто нежелание иметь детей — это нечто вроде гомосексуальности.

Любая женщина, которая не хочет рожать (сейчас или никогда), даже в своей семье будет чувствовать себя «геем». Может, если она признается, ее и не отвергнут, но все равно будут переживать за ее нелегкую судьбу. Но лучше не сознаваться в этом открыто, потому что никто не знает, как сильно бомбанет и куда именно упадет снаряд.

Приятельница делала интервью с многодетными и бездетными женщинами, и одна знакомая, которая не хочет детей, сказала: «Ну нет, вслух, для печати, я это не повторю. Родственники меня сожрут». Она боится прямо сказать, что дети ее не интересуют, иначе ей придется вступить в мир упреков, истерик и такого давления, по сравнения с которым военный конфликт на Ближнем Востоке — драка в песочнице.

Проблема в том, что почти невозможно объяснить кому-нибудь, что ты никогда не хотела, не хочешь сейчас и вряд ли когда-нибудь захочешь ребенка. И что тебе наплевать, какие такие страхи мешают его хотеть. И что тебе наплевать на всех детей в мире — ты не ощущаешь ни нежности, ни умиления, ни желания потискать этих чудных созданий. И что тебе ужасно скучно уже через две минуты после того, как чей-то шестилетний ребенок начинает рассказывать, как он распотрошил муравейник. И ты не боишься в старости остаться одна. И ты видишь, какие разные получаются эти дети — от некоторых только одно расстройство, если не драма.

Ты легко принимаешь своих знакомых, у которых пять или семь детей. Тебе не кажется, что женщина с таким выводком непременно клуша, которая только и мечется, босая и простоволосая, между кухней и детской.

Ты не устраиваешь никакого противостояния между «семейными» и «бездетными». Ты отлично принимаешь мир во всем его многообразии и понимаешь, что некоторым нравится беременеть, рожать, тешкаться с малышом, смотреть, как он развивается и взрослеет. Ты не лезешь с вопросами: «А что, а как, а есть ли у тебя время подстричь ногти?»

Но тебя все равно будут спрашивать: «А вот от этого ты, может, все-таки хочешь ребенка? Ты же его так любишь».

Этим людям очень трудно понять, что себя ты все равно любишь больше. Свой образ жизни, свой ритм, свои правила. И что как бы ты кого-то ни любил, это не значит, что теперь ты на всю жизнь определяешь себя как «мы» и чувствуешь себя множеством, которое мечтает о еще большем множестве: чем вас теперь больше, тем лучше.

Многие радостно называют это эгоизмом — им это многое объясняет. Эгоизм — это же непременно дурно, это говорит об инфантильности, себялюбии, избалованности, безответственности. Ура, решили проблему: не хотят детей, потому что сами как малые дети, вот повзрослеют, а будет поздно.

Многие, кстати, потому и рожают — из страха, что будет поздно.

«Если бы не мама, я бы вообще не родила», — говорит одна знакомая. Она любит свою дочь, но рожать не очень хотела, как и не хочет делать это еще раз, а мама ведь уже который год настаивает, что детей должно быть двое (как у нее самой).

Логика такая, что родишь, а там разберешься. Главное, чтобы было. Потому что часто без детей жизнь превращается в полную бессмыслицу: ты ходишь из дома на работу, с работы домой, и там торчит один и тот же муж, с которым ты не можешь развестись, потому что «кому ты нужна», и вам без ребенка спустя десять лет даже ругаться больше не о чем, и нет ничего страшнее этой мрачной тишины, которая кажется сырой и холодной от взаимного равнодушия.

А если будет ребенок, это вас объединит. Вы уже не просто люди, которым мучительно скучно друг с другом, — вы родители.

До черта народа делают детей по таким вот причинам — и это они потом учат нас, как жить.

Есть люди, которые хотят поделиться тем, как им хорошо, а есть те, кто хочет навязать другим то, как им плохо. Затянуть в свою нору.

При этом ты все равно не осуждаешь их (по крайней мере вслух), а они открыто «лечат» тебя своими наставлениями и считают не совсем нормальной (или совсем ненормальной) лишь потому, что ты не желаешь размножаться.

Странность в том, что многие, совсем как наркоманы, пытаются затащить тебя в свою секту: «О, дети — это лучшее, что случилось в моей жизни», — а потом злорадствуют: «А ты думала, это будет сплошной праздник?! Дети — это непросто, теперь ты живешь не для себя, а-ха-ха!»

Одну знакомую мама умоляла родить и даже всю беременность обещала быть бабушкой, дедушкой, мамой, папой и няней, а как только та родила, заявила: «Твой ребенок — ты и разбирайся. Я с тобой отмучилась — теперь и ты давай, страдай».

И это не особенный случай — такое на каждом шагу. Им зачем-то надо, чтобы все женщины жили по одному шаблону.

Но вот мне совсем не сложно и не стыдно признаться: не хочу я детей. Это не мое.

Я хочу засыпать с рассветом, медленно просыпаться с кофе и сигаретой, не хочу отвечать на вопросы «почему небо голубое» и переживать, что не записала ребенка в садик еще до рождения.

У меня нет ничего хотя бы отдаленно похожего на материнский инстинкт, и я сама — тот единственный человек, которого мне хочется воспитывать и о котором хочется заботиться.

Реальная история: «Я не хочу иметь детей»

Я часто слышу: «Не бойся, вот родишь — и жизнь изменится к лучшему. Ты будешь хорошей мамой!». Но я не боюсь, что буду плохой мамой и испорчу ребенку жизнь (хотя и это тоже). Главное другое: я не хочу заводить детей, потому что не хочу портить жизнь себе.

Мне очень нравится моя жизнь. Мне 33 года. Я дизайнер, работаю на себя, могу не сидеть на одном месте, а путешествовать. У меня есть на это деньги, есть с кем это делать — со мной рядом мужчина, с которым мне очень комфортно и в быту, и в сексе. Я мечтала жить такой жизнью лет 15, но мне всегда что-то мешало: то отношения, которые ощущались как ядро на ноге, то не хватало денег, то было непонятно, как это все увязать с работой.

Я долго, очень долго не нравилась себе внешне — а теперь нравлюсь. Я красивая, стройная, я смотрю утром в зеркало и восхищаюсь собой. Понятно, что красота не навсегда, но мне давно хотелось пожить красавицей, и вот живу. Вместе с человеком, который тоже это любит, могу махнуть куда угодно — во Францию, Италию, Корею, США. Я люблю этого мужчину, и уже три года реально наслаждаюсь романтикой, близостью, тем, как нам здорово вместе.

Мне кажется, что в моей жизни наконец-то все сбылось, у меня дух захватывает от перспектив. Поэтому я недоумеваю: зачем мне предлагают выбросить все это на свалку — променять на пеленки, недосып, отсутствие какой-либо приватности (и не на полгода или год, а навсегда). На секс раз в месяц по-быстрому.

Я не хочу менять свою жизнь, которая меня по всем статьям устраивает (и я не знаю, многие ли могут так же искренне это сказать), на перспективу обзавестись ребенком. Когда я озвучиваю это окружающим — кстати, не потому что хочу всем рассказать о своей жизненной позиции, а лишь потому, что в нашем обществе по-прежнему нормально спрашивать «а чего не рожаешь?» и обсуждение репродуктивных функций не считается чем-то личным — ими могут поинтересоваться хоть коллеги, хоть мамины подруги, которых ты в последний раз видела, когда еще не выговаривала букву «р». Так вот, когда я озвучиваю это окружающим, самое мягкое, что я слышу в свой адрес: «эгоистка».

Одно время меня это обижало, а потом я подумала: а почему быть эгоистом — так плохо? Почему желание подумать прежде всего о себе — не о маме, которая страдает от того, что «все ее подруги — уже бабушки», не о том, что «так принято», а о том, чего ты сама действительно хочешь — постыдно?

Ведь быть полностью довольным собой, тем, что ты делаешь, теми, кто тебя окружает, — это редкость. Это дар. Почему я должна рисковать этим сокровищем ради чего-то, что мне даже не нравится и совсем не интересует?

«Ты роди — и заинтересует», говорили мне, а мне каждый раз хотелось спросить: вы в своем уме?

Вы, по сути, предлагаете мне сыграть в русскую рулетку: дать жизнь человеку, которому будет очень нужна моя любовь, с перспективой либо дать потом эту любовь, либо нет. И если нет — сделать его несчастным.

«Но ведь женщина обязана хотеть детей! — отвечали мне. — Все хотят». Да не все! Это как сказать, что все женщины любят водить машину или готовить.

Некоторые ненавидят готовить. И общество не заставляет водить машину тех, кто, во-первых, не очень-то хочет ее водить, во-вторых (которое, как мне кажется, следует из во-первых), явно будет делать это если не плохо, то так себе. Почему с детьми здравый подход так не нравится многим?

Ведь женщина, которая не хочет детей и не готова их любить, точно не станет хорошей матерью. Я видела таких сотни — я часто летаю и наблюдаю, как мама пытается, например, вымыть ребенку руки в туалете. А ребенок не хочет мыть руки, он хочет бежать, или играть, или что-то спросить. Или он плачет, а его дергают за руку так, что, кажется, сейчас оторвут: «Я сказала, стой спокойно!» или «Веди себя нормально, не беси меня, ты меня понял?».

А ему, может, четыре года, и он правда не понял, почему его попытки бежать или играть вызывают у матери глухое раздражение. И она тоже в этот момент, может быть, хотела бы куда-нибудь бежать, а не стоять, потея, в пуховике — в одной руке сумка, под мышкой — детский рюкзак, в зубах — пачка влажных салфеток. Но в свое время поверила (не почувствовала, а именно поверила — это разное, и это важно), что дети — безусловное счастье. Оказалось, что условное, но здесь, как в случае с машиной, нельзя просто бросить руль и пересесть на метро.

Я считаю, что становиться матерью нужно только в одном случае: когда ты очень, вот просто очень-очень хочешь ею стать. Твой ребенок еще не родился, а ты уже знаешь, что будешь любить его. Вот зачем я пишу этот текст — чтобы девушки, которым очень нравится их нынешняя жизнь, не слушали причитаний про «даст Бог зайку — даст и лужайку». Не факт, что даст.

Не рискуйте. Пусть сначала в вашем сердце появится вот эта любовь к будущему ребенку, пусть появится желание родить его и воспитывать — я не говорю, что именно в такой последовательности и должно быть, но так будет лучше. Гораздо лучше, чем если вы поддадитесь на уговоры мамы вроде «роди — и потом поймешь», «материнский инстинкт обязательно проснется» — материнский инстинкт не «встроен» в человека по умолчанию. Он может и не проснуться. И тогда вы пополните ряды людей, раздраженно дергающих своего ребенка за руку в туалете аэропорта. А зря.

Если вы заметили ошибку в тексте новости, пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Как я стала неправильной, но счастливой мамой: поучительная история

Поделитесь и вы с нами своим опытом!

Когда родился первый, а затем второй ребенок, я хотела все сделать правильно: правильно пройти через роды, правильно купать, кормить малыша, непременно соблюдать режим дня, в общем, заботиться о малыше наилучшим образом. Это и понятно. Наверное каждому родителю хочется, чтобы дети росли здоровыми, развитыми, успешными. Поэтому я старалась изо всех сил быть «хорошей мамой». А свойственный мне перфекционизм еще больше подкреплял озабоченность детьми.

«Я должна, ведь я же мать. ». И далее следовал длинный список того, что я должна делать:

— Бежать к ребенку по первому зову или укачивать его до бессилия — вдруг он успеет почувствовать себя одиноким и я не сформирую те самые отношения привязанности, о которых пишут психологи.

— Гулять два раза в день, даже в плохую погоду — обязательно.

— Таскать коляску по лестницам с продуктами — легко, я ведь вся такая спортивная!

— Развивать ребенка с утра до вечера — без этого никак, ведь я перечитала немало книжек о важности раннего развития, вдруг лишу его каких-то возможностей в будущем.

Отсутствие помощников — ничего страшного, сама справлюсь! А разве нашим мамам было легко? Они все успевали. У них еще и стиральных машинок не было, и жили они всей семьей в одной комнате, еще и работать успевали, и дети у них не болели… Идеальные мамы! И в глубине души мне хотелось быть такой же.

Со временем я позволила войти в свою жизнь многочисленным правилам и предубеждениям на счет обязанностей мамы, поведения детей и детско-родительских отношений. Я заблаговременно ожидала от детей, что они будут вести себя как положено: спать по режиму, с удовольствием есть полезные продукты, играть в определенные игры, не драться, быть вежливыми, внимательными, послушными. В общем, быть «хорошими».

Спал мало, не столько, сколько было положено ему по возрасту. Не любил собирать пирамидки, пазлы, писать в прописях (а это ведь так развивает!). Отстаивал свои права на улице, дрался с другими ребятами. Не слушался, был вредным, упрямым — и меня это очень расстраивало. Ведь я так сильно старалась и воспитывала его «правильно».

Когда сыну было 3,5 года, родилась дочь. Тогда я все чаще чувствовала усталость, не понимала, почему сын не получается «правильным», задумывалась, к чему я вообще иду в жизни, чем хочу заниматься кроме детей. Но по большому счету, не могла выкроить для себя хоть немного времени. Ведь я должна быть «хорошей мамой», а это значит «ноль» времени для себя — я должна все успевать с детьми, быть доброй и понимающей, предвидеть опасности для здоровья, бдить днем и ночью.

Такое столкновение надуманных ожиданий и реальности стало для меня серьезным конфликтом. Через несколько лет «правильного материнства» меня наконец настигло эмоциональное выгорание и начались проблемы со здоровьем. Тогда я впервые задумалась о верности своих ожиданий насчет детей, но в первую очередь — насчет себя.

Оказавшись в больнице с пиелонефритом, я окончательно поняла, что зашла слишком далеко в требованиях к себе. В тот вечер я осознала и приняла себя такой как есть — я легла в больницу, чтобы сбежать из дома. Пусть за мной ухаживают врачи, а я буду просто ничего не делать, отдыхать. Перестану быть «правильной». Мне нужна пауза. Я осознала, что там, дома, загнала себя в жесткие рамки перфекционизма и так и не смогла из них выйти. Не могла позволить себе заниматься любимым делом — у меня никогда не было на это времени. Не могла ошибаться. Не могла безусловно принимать своих детей. Тогда я поняла, что одна не справлюсь и мне нужен психолог, чтобы вызволить меня из тисков «правильности». Похоже именно с этого момента началась дорога к осознанному материнству.

В декретном отпуске довольно сложно совмещать профессиональное развитие и воспитание детей. Но тем не менее, я начала понемногу работать из дома. Перестала интенсивно заниматься развитием детей — таким образом освободив себя от груза тотальной ответственности за их успешное будущее. Я наконец осознала, что детям важнее видеть маму довольной и счастливой, чем вечно уставшей и слишком озабоченной их развитием. Начала заниматься духовными практиками — увлеклась цигун, начала ходить на гимнастику. И самое главное — у нас появилась няня. Я наконец позволила себе передать часть забот о детях ей и начала избавляться от тисков «идеального материнства».

Мне кажется, что дети родились, чтобы научить меня очень важному качеству или состоянию — быть «неправильной мамой». «Неправильная мама» — это, в первую очередь, мама, которая чаще прислушивается к интуиции, чем следует ожиданиям общества. «Неправильная мама» может лениться и совершать ошибки, ведь она не может знать все на свете. У «неправильной мамы», скорее всего, есть любимое дело, которым она позволяет себе заниматься. Она, безусловно, любит детей, но и осознает важность своего личного пространства.

И, что особенно важно, «неправильная мама» принимает своих детей, такими, какие они есть.

Даже если они дерутся, не слушаются или истерят. Они все равно остаются любимыми.

Стать в одночасье «неправильной мамой» непросто. Я благодарна детям — они учат меня этому каждый день. Теперь я позволяю себе многое. Я позволяю себе быть уставшей и пропускать прогулки. Позволяю себе выплескивать эмоции и раздражаться, это нормально. Если держать все в себе, то потом будет только хуже. У меня появилось любимое дело, которое меня вдохновляет и поднимает мне настроение.

Я надеюсь, что еще не поздно показать детям, что не нужно быть «идеальным», чтобы быть любимым. Я их очень люблю и теперь осознанно учусь принимать их такими, какие они есть на самом деле. Это непросто, потому что я потратила много энергии на свою философию «правильности». Но очень надеюсь, что у меня все получится.

Кроме этого, я верю, что если мама принимает себя и занимается любимым делом, то и дети научаться также относиться к себе. А это поможет им любить себя, стать счастливыми и самодостаточными взрослыми.

Страшнее мамы зверя нет: Если не хочется общаться со своей мамой

«Я не хочу общаться со своей матерью. Она сделала мне слишком много зла. Пусть живет теперь, как хочет, но как-нибудь подальше от меня!»

В терапевтической практике и в жизни я довольно часто встречаюсь с такой реакцией травмированных дочерей.

Казалось бы, действительно — «зачем любить эту холодную жадную мать», причинившую дочери столько боли и обид? Это так часто вызывает тяжелые проблемы с самооценкой и свободной реализацией себя, своих желаний и способностей.

И очень понятно вот это желание «вынести такую маму за скобки», изолировать от себя и задвинуть в какой-нибудь дальний темный чулан — как в том грустном анекдоте про Вовочку: первый этаж детского сада — Обычные дети, второй — Дети со сложностями, третий — Очень сложные дети и, наконец, последний, с решетками — ВОВОЧКА.

Все бы ничего, кажется, «нет злой мамы — нет проблем», но. человеческая психика устроена слишком хитро: когда весь неинтегрированный в детском сознании ужас (там действительно было Слишком страшно и больно) помещается в специальную коробочку с грифом «Не вскрывать», он потом во взрослости выпрыгивает, как черт из табакерки, в самый неожиданный момент — и снова и снова накрывает ужасом и болью.

Реальная мама, от которой женщина, как она думает, «счастливо сбежала» и свела все контакты до минимума (или совсем — исключила их), часто живет при этом за много километров (в другом городе или даже — в другой стране), а «мама-из-коробочки» появляется в жизни дочери, как по часам — и это всегда бомба замедленного действия.

Проблема в том, что внешний конфликт «злая мама — подавляемая дочь» не может быть разрешен с помощью «бегства». Потому что внешний конфликт, с которым когда-то не справилась неокрепшая детская психика, всегда переезжает в конфликт внутренний. А оттуда — в нынешнюю «свободную и самостоятельную» жизнь дочери. И в этом случае Злая Мама незаметно превращается в «ужас, который всегда с тобой».

Эти истории представляют собой лишь примерные собирательные образы ситуаций, с которыми я встречаюсь как терапевт, и не являются описанием конкретных терапевтических случаев.

20-летняя девушка, «исключившая маму» из своей биографии, уехавшая в другую страну и живущая, казалось бы, устроенной жизнью (достойное образование, перспективы по работе), испытывает сильнейшие панические атаки при любом упоминании о матери — будь то случайно встреченная в аэропорту мамина дальняя родственница или необходимость при приеме на работу заполнять пункт «Сведения о родителях». Да и новая начальница удивительным образом напоминает непредсказуемую мамину манеру поведения, погружая девушку в состояние бессильного ужаса, внутреннего хаоса и сильнейшей тревоги. Потому что героиня, будучи объективно умной и способной, постоянно в себе сомневается и боится, что на работе того и гляди обнаружится ее «вопиющая некомпетентность» и ее с позором уволят, если она попадет под горячую руку директрисе. Одновременно она очень злится на свою начальницу и презирает ее. Мама героини в детстве была очень требовательной, часто критиковала дочь, называла «эгоисткой» и грозилась лишить наследства, если дочь не будет слушаться и вести себя так, как мама считает «правильным» и удобным для себя. Дочь до сих пор продолжает обесценивать себя и злиться, что ей приходится это терпеть: «Я так нуждаюсь в твоем одобрении, что ненавижу тебя (себя) за это. Я боюсь твоей злости и твоего отвержения, поэтому я не хочу тебя (себя) видеть. Я слишком боюсь тебя (себя) потерять».

Другая молодая женщина 25 лет, уехавшая учиться в другой город, подальше от дома, испытывает совершенно иррациональный страх потерять своего партнера, который искренне любит ее и хочет строить с ней семью. Не справляясь с внутренним напряжением, она на ровном месте устраивает истерики по мотиву своей мнимой «недостойности» и «ненужности», и от отчаяния регулярно «начинает паковать чемоданы», чтобы получить от молодого человека подтверждение тому, что она достаточно хороша для любви. Мама девушки когда-то в детстве постоянно давала понять, что рано рожденная дочь лишила ее беззаботной юности, мешала устраивать личную жизнь, у нее не было сил и желания заниматься ребенком, поэтому она постоянно «выносила дочь за скобки». А теперь дочь от обиды, боли и злости пытается «вынести за скобки» маму, отказываясь общаться с ней, но мама-внутри снова и снова настигает ее, в результате чего девушка пытается «вынести за скобки своей жизни». саму себя.

Еще одна 30-летняя молодая женщина, давно уехавшая далеко от дома в крупный город, хороша собой, имеет успешную работу, но никак не может построить отношения. Ее как магнитом притягивают сильные манипулятивные мужчины, и, чтобы не разбиваться об их безразличие и холодность, она сама надевает «броню» холодности и безразличия и превентивно разрывает контакт, как только увидит, что мужчина способен ей заинтересоваться — чтобы получить подтверждение собственной силы и неуязвимости. Она продолжает каждодневно совершать трудовые подвиги, доводя себя практически до изнеможения, чтобы у нее был повод сказать себе «я все могу сама, мне никто не нужен». Мама воспитывала ее одна и была очень требовательной. Она отмечала успехи дочери, но не могла дать ей достаточно тепла, принятия и поддержки. Девочка рано поняла, что может рассчитывать только на себя, а демонстрация способностей превратилась в ее щит, которым она отгораживается от мира и от самой себя. Она предъявляет нереалистично высокие требования к самой себе (и к своим партнерам), и от нервного перенапряжения регулярно объедается и вызывает у себя рвоту, чтобы не растолстеть и не потерять свою привлекательность. Она продолжает в прямом смысле «вырывать» недоступную неласковую «маму» из своей жизни: «Я хочу тебя получить, обладать тобой безраздельно, но я не могу себе этого позволить, потому что я знаю — я не могу тебе доверять, ты все равно отвергнешь мою потребность как ненужную слабость, и поэтому я от тебя избавляюсь».

. В общем, внешняя ( =внутренняя) «война» с материнской фигурой не имеет ни конца ни края, продолжая — увы — сильно осложнять жизнь взрослым дочерям.

Беда в том, что невозможно по-настоящему обрести взрослость и эмоционально отделиться от того, с чем продолжается внутренняя борьба. Внешний отказ от контакта с мамой часто является индикатором этой войны, кипящей внутри.

Хорошим адекватным выходом из этой истории является проработка этого конфликта в терапии. Во время работы с терапевтом женщина получает возможность:

— опираться на фигуру терапевта как источник ресурса, которого не хватило в детстве (терапевт в какой-то степени поначалу становится доброй и любящей «замещающей мамой», которая додает принятие, поддержку, мудрость, постепенно через безопасный контакт с собой обучая клиентку опираться на взрослую часть и ресурсы, имеющиеся у женщины)

— отгоревать свою детскую потерю, прожив в сопровождении чуткого принимающего терапевта свои сильные и болезненные эмоции, связанные с поведением мамы, причинившим ущерб

— понять механизм того, как неразрешенное напряжение по линии мама-дочь влияет на текущую жизнь, научиться распознавать проявления этой истории, вызывающие запуск адаптивных детских стратегий поведения, которые когда-то спасли, а теперь, во взрослости, мешают и не дают жить полноценной жизнью

— осознать, что поведение мамы было вызвано не желанием навредить (хотя подчас это выглядело и воспринималось тогда исключительно так и действительно нанесло ущерб), а собственными ограничениями мамы и травматичной историей ее собственной жизни

— увидеть и признать ресурсы силы и женской мудрости, которые мама привнесла в контакт как родовой дар-оберег для своей подрастающей дочери

— научиться опираться на себя-взрослую и из этой точки по возможности выстроить контакт другого уровня с реальной материнской фигурой в настоящем, осознавая мамины ограничения, принимая их и умея в случае необходимости четко обозначить собственные границы желательного и допустимого в контакте.

— высветлить отношения с самой собой, выработать новые, более функциональные отношения с миром, обрести способности к гармоничному партнерству, спокойно и уверенно созидая собственное счастливое Настоящее.

И вот таким путем происходит действительно подлинное разрешение болезненного конфликта. Фигура мамы из чудовищной и заслоняющей внутренний небосвод постепенно сдувается до размеров обычного человека — со своими недостатками, но и достоинствами; с определенными личными ограничениями, но и с ресурсами; с недостижимостью тотального принятия и безусловной любви, которые были так важны в ушедшем детстве, но с возможностью сейчас поддерживать достаточно теплый и уважительный контакт во взаимно определенных границах.

Прийти к реальному контакту с мамой таким способом иногда все же оказывается невозможно или небезопасно (бывают с мамами исключительно сложные ситуации, в которых взрослая дочь все же решает контакт исключить). Но пройдя этот внутренний путь, взрослая женщина всегда возвращает себя — Себе.

А это в такой истории про маму и дочь — самое ценное и дорогое.

Готова вести вас себе навстречу по этому пути. Ваша счастливая жизнь того стоит!

Семейный психолог Комаровская Ксения

Выбери свое счастье! 🦋

Если вам понравилась эта публикация, вы можете прочесть историю о моих взаимоотношениях с мамой здесь

Больше интересных материалов на моей странице в фейсбук

Мама не хотела меня рожать: исповедь нелюбимого ребенка

И не просто потому, что это большой грех, а еще и потому, что рождение этого ребенка, то есть – меня, предопределено всевышним. И что мальчик, которого она носит под сердцем, должен стать одним из самых уважаемых и богатых людей нашего города.

Так уж получилось, что я в нашей семье оказался незапланированным и не слишком желанным ребенком. Родители не планировали более двух детей, потому, когда мама все-таки забеременела, она, недолго думая, отправилась на аборт. А потом произошла история, которая в нашей семье рассказывалась, как легенда.

В общем, исключительно благодаря этой встрече, я и появился на свет.

Честно говоря, о своем детстве у меня практически не осталось хороших воспоминаний. Семья наша жила бедно, хотя родители и оба работали, но платили им не слишком много, и денег постоянно не хватало.

Постоянные долги и неустроенность приводили к регулярным скандалам, отец начал прикладываться к бутылке и уходить из дома. Ну, а мать – ей не на ком было сорвать свое раздражение кроме детей.

И уж на нас она отрывалась по полной – била за малейшую провинность (а иногда и просто так) всем, что попадется под руку. Честно говоря, мне пришлось не один раз пожалеть о том, что я вообще появился на свет, потому, что мне доставалось значительно больше других.

Старшего брата мать немного побаивалась – у него была дурная голова, а потому он легко мог дать ей сдачи. Ну а сестра – она просто убегала из дому: ночевала у подружек, или у теток со стороны отца, а может и еще где, точно не знаю. Мне же деваться было некуда.

Самое неприятное было то, что мать очень любила ударить неожиданно. Из-за сущего пустяка она могла прийти в ярость и влепить пощечину со всего размаха – а рука у нее была рабочая, натруженная, тяжелая.

И еще – я видел, что когда мать самоутверждается таким образом, она получает от этого истинное удовольствие и даже этого не скрывает.

Помню один раз, когда мне было почти 12 лет, я имел неосторожность напомнить ей, что бабушка выделила мне деньги на школьную форму, которую мать так и не купила. Экзекуция, которую она мне устроила дома, была определено продуманной, а потому особенно изощренной и унизительной.

Прежде всего, когда мы вернулись домой, ничего не предвещало грозы. Мать пошла в ванную и наполнила ее горячей водой. Потом позвала меня мыться. Я вошел в тесное помещение и разделся догола.

В этот момент она и вошла с кожаным ремнем в руках, которым и начала меня хлестать со всей дури. Спрятаться в ванной было негде, а мать требовала, чтобы я в голом виде убирался из дома.

Представьте себе состояние подростка, который уже проявлял интерес к девочкам и стеснялся буквально всего. Она била меня и приговаривала, что в этом доме нет ничего моего, и что я не имею права ничего от нее требовать. И вот это я крепко запомнил.

После окончания школы я понял, что не сумею поступить на ту специальность куда хотел: конкурс был большой, а математику и физику в нашем классе преподавали откровенно слабо. Как вы понимаете, ни о каком репетиторе не могло быть и речи.

У моего дяди со стороны отца была своя ферма, и я упросил его взять меня на работу. Осенью, с деньгами, которые он мне заплатил, я уехал в Москву, даже не сообщив об этом матери.

Как оказалось – правильно сделал, так как она рассчитывала, что деньги я отдам ей, а она распорядится ими по своему усмотрению. После этого мать меня прокляла и перестала со мной общаться, чему я, нужно сказать, был только рад.

В столице я нашел работу официанта, а мои родные окончательно убедились в том, что я совершенно никчемный человек. Сестра моя к тому времени уже окончила педагогический институт и была замужем за военным.

Мать беспрестанно требовала у нее денег то на одно, то на другое. Та, потихоньку от мужа взяла кредит в банке, а когда это выяснилось, то был большой скандал. Мать поняла, что больше здесь ловить нечего, а потому переключилась на моего брата, у которого была небольшая автомастерская, открытая с помощью родственников жены.

Само собой, снохе это не нравилось, она начала выговаривать брату, и тот, со своим характером, вскоре ее избил, после чего родители жены забрали ее к себе вместе с маленьким ребенком. Без их помощи автомастерская вскорости разорилась, брату пришлось продать все за бесценок, раздать долги и устроиться работать на хозяина.

Но мама не чувствовала за собой никакой вины. Когда с брата стало взять нечего, она снова пыталась присосаться к сестре. К ее несчастью в это время зять уже вышел в отставку, а потому они тоже сидели без денег. В общем, так она и кочевала. А вот про меня не вспоминала, из чего я заключил, что на мне окончательно был поставлен крест.

Впрочем, время от времени я все же навещал своих близких, но ничего кроме презрения и разочарования в их глазах не видел. Даже если привозил матери или племянникам какие-то подарки.

Нет – подарки сразу отбирались, вот только я за них даже спасибо не получал. Что касается зятя, то при каждой нашей встрече он напоминал мне о том, что кормит мою мать и совершенно не обязан этого делать.

Впрочем, если у вас сложилось впечатление, что мои родственники и впрямь жили бедно, то вы ошибаетесь. На кухне лежал дорогой линолеум, который был поцарапан ножками табуреток.

Холодильник был забит дорогими продуктами с истекшим сроком годности, которые просто не употребляли в пищу, а берегли для «особого случая». Итальянские кожаные сапоги два года пылились в чулане, пока их не выбросили. А все потому, что мать купила их совершенно не подумав о том, что не сможет носить высокий каблук, да еще зимой.

Рядом со старым продавленным диваном соседствовала шикарная японская фарфоровая ваза – за те деньги, которые ушли на нее, можно было заменить всю мебель в комнате. И так во всем.

Годы шли, а становилось только хуже. Племянник по малолетке попал в колонию, племянницы отказались учиться, вели разгульную жизнь, ходили по ресторанам с разными мужчинами, в общем, их будущее представлялось мне весьма туманным.

Зять на старости лет всерьез пристрастился к наркотикам, на которые и спускал все деньги. Мне было жаль сестру, я несколько раз предлагал ей разойтись с непутевым мужем, уехать ко мне в Москву, обещал помочь с жильем и устроить на хорошую работу.

Но она отказывалась, считая своим долгом тянуть всю семью на себе. Так что единственное, что я мог – это дать ей денег, на которые, впрочем, зять тут же покупал очередную дозу.

А потом пришла беда. У матери обнаружили цирроз печени в последней стадии.

Сестра с плачем рассказала мне по телефону, что оказывается, когда она говорила нам, что уезжает в санаторий на лечение (кстати, это удовольствие обходилось сестре и брату очень недешево), три раза в год мама даже не думала лечиться.

Вместо этого она целый месяц пила и развлекалась с такими же «пациентами», благо директором этого медицинского учреждения была ее близкая подруга.

Перед смертью мать не могла скрывать своего разочарования от жизни и обиды на всех тех, кто находится рядом. Не дали, не оправдали, не заслужили – вот все, что мы от нее слышали. Но больше всего, как всегд,а доставалось мне. Мать искренне жалела, что послушала тогда цыганку и не сделала аборт.

Когда мать умерла, между нашими родственниками вспыхнула очередная ссора – никто не желал брать на себя расходы по похоронам и поминкам. Брат со своей сожительницей с одной стороны, и сестра с мужем – с другой, чуть не передрались.

В разгар событий я приехал и сказал, что все расходы и хлопоты беру на себя. Все посмотрели на меня с недоверием, но моментально успокоились и разошлись. Я оплатил похороны, оплатил поминальный банкет в городском ресторане, мать похоронили, и я уехал.

Никто не знал, что на самом деле я уже давно не работаю в том ресторане, а являюсь владельцем собственной строительной компании, и что цифры на моем банковском счете перевалили за семизначную сумму. Я все время собирался сказать об этом матери, но так и не успел. Что касается других родственников… Я понимал, что мои деньги не принесут им пользы, зато моя собственная жизнь превратится в ад. В общем, им я говорить совершенно точно ничего не собирался. Прости меня, мама. Если сможешь.

Я не хотела третьего ребенка: история мамы о незапланированной беременности покорила сеть

Каждая женщина по-разному воспринимает свою беременность. А что если эта беременность не первая и совсем не запланированная?

Кристен Хелмер, мама троих малышей, рассказала свою историю о том, как она узнала о своей третьей беременности, какие чувства она испытывала все девять месяцев и как это неожиданное событие изменило взаимоотношения в их большой семье.

«Невозможно. Это было единственное слово, которое я смогла выговорить, когда узнала, что беременна.

Через несколько мгновений, я упала на пол и заплакала. Но это были не слезы радости. Вместо этого меня охватили страх, смятение и гнев.

Понимаете, я не собиралась беременеть. У нас уже были 6-летняя дочь и 6-месячный сын, я считала нашу семью полной. Я знала, что мой муж хочет третьего и готова была говорить с ним на эту тему, потом… Но не сейчас, ведь за последние шесть месяцев мы много пережили – бесконечные проблемы с малышом, проверявшие наш брак на прочность, проблемы с финансами…

Нам вообще не нужны были новые проблемы в виде еще одного ребенка.

Сказать, что беременность была шоком, было преуменьшением. Я легко забеременела старшей дочерью, однако второй ребенок дался мне тяжело. Два года, три выкидыша, и врачи не давали нам никаких шансов. Однако, он родился.

А потом начались колики, он не спал, не брал грудь, словом, был трудным ребенком.

Мы с мужем уставали так, что ночью скандалили, кто встанет и успокоит ребенка. Так длилось несколько месяцев, а потом все изменилось. Малыш начал спокойно спать, я смогла вернуться к работе и мы с мужем провели долгий уик-энд вместе.

И затем, этот тест на беременность.

Когда я сообщила мужу эту новость, он пробормотал: «Ммм… поздравления?…Теперь у нас полная семья?». Я в слезах проклинала его, думая, что он сделал это специально.

В течение следующих двух месяцев я испытала почти все эмоции. Сначала я была в отрицании, я никому не говорила о своем состоянии и наотрез отказывалась идти на прием к врачу.

Я была зла. Я злилась на Бога, считая, что он сыграл со мной злую шутку и на мужа, обвиняя его в том, что он был неаккуратен, поэтому я забеременела.

Потом пришло чувство вины. У меня было несколько друзей, боровшихся с бесплодием. Я считала себя виноватой в том, что беременной была я, а не они.

Я очень боялась, боялась, что этот ребенок разрушит наш брак, который и так трещал по швам, или лишит моих других детей любви, в которой они нуждаются. Я боялась, что не смогу стать хорошей мамой троим детям.

Через восемь месяцев, на свет появился мой третий ребенок, моя вторая дочь. 4 килограмма совершенства!

Я не буду лгать и говорить, что мне сейчас легко и просто, но я скажу, что я искренне верю, что я должна была стать матерью трех детей.

Моя младшая дочь — источник такого света и радости, которого я никогда раньше не видела в нашем доме. Когда я вижу, как мой, почти 2-летний сын, щекочет ей пяточки, кормит ее из бутылочки, или укрывает одеялом, мое сердце тает от любви. Моя старшая дочь теперь с удовольствием помогает мне по дому.

Мой брак тоже стал крепче. Мы с мужем научились быть командой, стали лучше общаться и делиться друг с другом своими чувствами.

Я часто вспоминаю тот день, когда я узнала о своей третьей беременности. Я не сожалею о своих первоначальных эмоциях. Они были настоящими.

Я никогда не стану отрицать, что наш третий ребенок был незапланированным, но он точно был нам нужен».

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора статьи.

Ссылка на основную публикацию